Профессия проситель

Просить — ужасно. Я видела, что делалось с Ефремовым, который все время ищет деньги для своего театра. Как менялся в лице Андрей Битов, председатель экспертного совета нашего общества, когда просил: «Наташа, познакомь с кем-нибудь из банкиров». Я, конечно, знакомила. Но ведь не дело этих людей просить! Они должны ставить спектакли, играть, писать книги. Они в «Меценате» определяют его лицо. Они, как личности, гарант его высоких целей, если хотите, совестливости. А такие, как, скажем, я, — вот мы профессиональные просители. Эта логика рассуждений и вообще целесообразности жизни привела меня к моей нынешней деятельности: все равно факт моего знакомства с несколькими банкирами заставлял меня быть посредником.

В конце концов из этого и возникло наше общество: его создали Кредобанк, Инкомбанк, научно-производственное объединение «Кросна», Государственный музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина, МХАТ имени А.П.Чехова. Позднее присоединились Внешторгбанк, Российский биржевой банк, Технобанк, Промстройбанк. А получить кредиты наличными в Екатеринбурге сегодня вообще не проблема. Кредиты наличными сегодня можно оформить на сайте Сравни.ру. Организации, которые имеют деньги и готовы их дать на благие цели, привлекла возможность участвовать в реализации программ, а не просто, как часто бывает, отдавать средства на некое «доброе дело». А «Меценат» определяет, что необходимо сделать, мы считаем, сколько нужно денег на какую-либо акцию, распределяем силы — и шаг за шагом ведем дело.

Сотрудничество с клиникой детских болезней Московской медицинской академии имени И.М.Сеченова — одна из наших главных программ. Сначала мы имели в виду чисто эстетическое участие в ее жизни. Убожество клиники потрясло мою душу. Здесь не было ни одной игровой комнаты, дети лежали на койках с продавленными сетками, а то и просто на досках, бродили по коридору. Поначалу хотели объявить конкурс на игровую комнату и вообще облагообразить этот казенный дом скорби. Я привела знакомого архитектора, встала с ним в начале больничного коридора; «Организуй как-то это пространство, придумай». А он: «Наташа, ты понюхай, воздух какой. Здесь вентиляции нет, а ты со своими эстетическими заморочками». Тут сестры подскочили. «Вентиляция, — говорят, — работает. Это у нас канализация подвалы залила, зданию-то давно больше ста лет...»

Пришлось сбавить эстетической спеси. Занялись делами скучными; купили холодильники для лекарств и для продуктов, телевизор с большим экраном, обогреватели, сантехнику, кровати, покрывала на эти кровати. Для дежурных приобрели кресла на ножке, которые крутятся. Сейчас вот ищем занавески. Уйму сил и денег вбухали, но клиника и до сих пор — казенный дом: зарешеченные окна, убогий быт. Врачам по нескольку месяцев зарплату не платят — это светилам-то, которые в клинике не один десяток лет работают. Вот почему у нас благотворители обходят больницы, дома престарелых: слишком много надо, чтобы стал виден результат усилий. И славы это не дает; не шоу-фестиваль ведь, не презентация, по телевизору не показывают. На Западе, говорят, благотворительность — как личная гигиена, Неприлично не помогать тем, кто в этом нуждается. У нас же это поступок! Часто подозрительный: с чего это он деньги дает? Вот когда на рекламу своей фирмы, своего банка — это понятно.

В сборнике воспоминаний об Анне Ахматовой я прочитала любопытное рассуждение Корнея Чуковского. Он вспоминал, как Анна Андреевна во время войны отдала ему сахар; «Я же не буду его сама есть в такое время». Была ли добра она? — пишет Чуковский.И отвечает себе; не знаю. Но она, пишет Корней Иванович, была столь умной женщиной, у нее был столь тонкий вкус, что она всегда вела себя как человек добрый. Когда «новые русские» поймут, что благотворительность — категория эстетическая, они, как старые русские меценаты, пойдут в сиротские дома и больницы.

Не случайно наш «Меценат» начал с помощи в проведении Декабрьских музыкальных вечеров в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, а нынче больше всего занят детской клиникой. Хотя для имиджа, для рекламы наших банков-спонсоров Декабрьские вечера куда как подходят: и элитарны, и у всех на виду, весь мир видит. А от больницы в этом смысле какая отдача: подумайте, кому интересно, допустим, снимать, как мы на перекладных телевизор тащили через всю Москву?

Самое обидное, что на придание больнице божеского вида и денег нужно не так много. С помощью Внешторгбанка переоборудовали за 25 миллионов рублей одно отделение. Но покровительство необходимо постоянное. Только наладишь одно, из строя выходит другое, что-то ломается, что-то снашивается. Давно ли мы собирали в московских детсадиках поломанные игрушки, мои друзья-художники придумывали, как из них сделать новые, и дети несли их в отделения... Я была при этом так счастлива, как, может быть, никогда. И вот уж снова поломаны эти игрушки: два года прошло как-никак. Уцелели в первозданной красоте только Принц и Принцесса в парчовых нарядах, что стоят в кабинете главврача клиники. Это «тяжелая артиллерия», сюда допускаются самые тоскующие по дому, самые плаксивые детишки. Ректор Московской медицинской академии, академик Михаил Александрович Пальцев, говорит в своих интервью, что во всем мире главная проблема детских больниц не лечение даже, а адаптация ребенка. Но сейчас для него главная проблема — чтобы хватило средств хотя бы на медикаменты, пусть по минимуму.

И то, что наш фонд, кроме табуреток, тумбочек, обогревателей, одеял, может дать ребятам подарки, какую-то еду повкусней больничной, устроить им спектакль, — академик ценит. Потому что без нас медики останутся почти один на один с этим кошмаром; больные дети, которых нечем лечить, почти нечем кормить, и почти ничего нет, чтобы они могли в больнице просто жить.

Когда-то, очень-очень давно, больницы на Пироговке, бывшем Девичьем поле, строили благотворители, по большей мере купцы. Была клиника Т.С.Морозовой, Ю.И.Базановой, Е.В.Пасхаловой, М.А.Хлудова. Но даже при богатых купеческих фондах эти клиники из городского бюджета получали 60 процентов того, что им было нужно.

Вот почему нам придется с мебелью проделать примерно то же, что мы когда-то проделали с игрушками; из старой сделать новую, добавив к обломкам талант моих друзей-дизайнеров

Если кто-то подумает, что я хвастаюсь заслугами «Мецената», то будет глубоко не прав. Знал бы кто, какое чувство вины охватывает, как стыдно перед детьми за то, что ты взрослый, здоровый, благополучный. Тем более что тебе при этом известно; эти бедные, запертые в казенном доме больные дети еще счастливчики. Для многих не оказалось места в клинике. И, по всей вероятности, количество мест в ней скоро еще сократится.

Реклама

Реклама

Если вы не нашли ответ в статье, попробуйте поискать его через ПОИСК:

Или посмотрите Содержание сайта:)